Беседы поэта Сергея Соловьева со свами Амритом

С.А.: На нижнем уровне нет единства. Это конкуренция. То, что мы называем животным уровнем, это, как правило, та или иная форма агрессии и разных форм голод. Любая форма голода – это открытая манифестация отделенности, недостаточности. Через это – любая форма голода: физического, психического, сексуального, – по причине осознанной недостаточности. Вот и всё. У животных это доминирует. По причине, что у животных доминирует одна чакра, максимум две. Человек же проходит семь ступеней. Как правило, нормальный человек проходит только три ступени. Каждая из ступеней берет семилетний цикл развития. Вот почему во многих странах двадцать один год – это возраст совершеннолетия. И ведь многие так и застревают, после двадцати одного года они умирают. Первые семь лет – это, как правило, наращивание, наращивание биологическое, работа максимально примитивных инстинктов. Я не беру сейчас в расчет вневременную кармическую память, которая передается из поколения в поколение. На следующей, второй ступени, происходит развитие мозга. Эта работа происходит до четырнадцати лет. С четырнадцати до двадцати одного года – самый кошмарный период – программирования в социальном обществе, когда тебя нашпиговывают определенными догмами. И к двадцати одному году ты готов. Это конец истории нормального гражданина. Духовное существо – это тот, кто продолжает путешествие. Четвертый уровень – это предчувствие трансцендентности. Открытие того, что некоторые могут назвать парапсихологией и т.п. Пятый уровень – это уровень дисциплины, когда это сырое предчувствие многомерности жизни начинает приобретать определенный ритм. Это победа над эго или его трансформация. Дальше происходят опыты неиндивидуальные, опыты переживания идентичности твоей как бы индивидуальной сущности с сущностью всего. Вот, вкратце, это путешествие. И в общем, если все идет так четко, организованно, в ритме, тогда к сорока девяти годам человек может достичь просветления. Он достигает уровня чакры, где обитает это невыразимое ничто.

С.С.: У некоторых это происходит с некоторым ускорением…

С.А.: Да, или неритмично. Например, моя история. Лучшие периоды моей жизни – это до школы, затем не совсем интересный социально-сюрреалистический период – до двадцати семи лет. Почти двадцать лет разных форм самоубийства – оболванивание, отравление себя и пр., пр. А с двадцати семи лет начинается период самореализации – через дисциплину, к которой я не был никогда склонен. Я был ужасом для своих родителей. Но потом, когда этот внутренний огонь стал приобретать определенную ритмичность, ясность и янтрическую структуру, тогда стало приходить и чувство удовлетворения. Тогда всё изменилось. Это небольшой пример отсутствия механического ритма. Иногда период, на который требуется семь лет, проскакиваешь за кратчайший срок…

Беседы поэта Сергея Соловьева со свами Амритом

"Свами Амрит – художник, мастер тантра-йоги. Родился и рос в Баку, учился в Москве (Суриковское училище и ВГИК), в семидесятые – йога, практика свободомыслия, пять лет тюрьмы, в конце восьмидесятых – переезд на Запад, затем в Индию, где живет последние пятнадцать лет (предгорье Гималаев, поселок йогинов Ришикеш). Эти беседы начались в декабре 2006 года в Ришикеше, в манговой роще на берегу Ганга, где мы обсуждали с ним проект создания арт-ашрама, и продолжились в нашем совместном путешествии - через всю Индию на юг, завершившись в начале января 2007 года в храме Марса в городке Вайтишваранкоил, где, по преданию, хранятся списки людских судеб, так называемые Хроники Акаши. Моей задачей в этих беседах была не полемика, а внимание к его речевому ландшафту. Отсюда и роли: его - говорить, моя - ветвить разговор, вести запись."

С.А.: Жизнь лишена весьма искусственных границ. Животные не живут только сексом или пищей, как им обычно приписывают люди. Они могут испытывать совершенное наслаждение от непрактичных вещей – от состояния, от времени, например, – можно увидеть медитирующих обезьян, особенно во время заката; они наслаждаются рекой – причем это не коллективно, так же, как и среди человеческих существ, это индивидуумы: идиоты, мудрецы, кто угодно. Эти опыты дают одно из самых главных – ощущение-переживание-воспоминание единства, не теоретического, а абсолютно тактильного, как ты сказал, абсолютно чувственного. Это абсолютно спонтанный опыт. Один из важнейших опытов йогинов и означает единство, возвращение. Особенно гималайских йогинов. Это опыт единства со всей природой – не теоретического, а абсолютно биологического. Инициация через растения и животных, когда они тебя принимают. Все те йогины, с которыми я общался, рассказывают об этом одном из важнейших опытов. Когда они тебя принимают, ты чувствуешь: тебе дана определенная форма, определенная ниша. И тогда снимается, само по себе, это внутреннее напряжение, и ты имеешь этот опыт неинтеллектуального единства. Здесь до сих пор некоторые йогины живут с тиграми, леопардами, медведями, которые приходят сами и остаются, получая удовольствие от этой атмосферы и неэкзальтированной любви. Причем этим существам, этим животным нужен человек. Почему все способны чувствовать радость, пусть непродолжительную, от общения с растениями и животными? От чувства Парампары, единства всего со всем. Если ты настроен на эту тампуру единства – без всякого логического или специфического экологического анализа, ты это остро чувствуешь. Это находится в твоих генах, в твоей памяти. Эти животные нуждаются в счастливом человеке. Они испытывают большую непрактичную радость от чувства нахождения с продвинутым существом. Через это они трансформируют свои агрессивные инстинкты – например, тигры. Вплоть до вегетарианства, когда они добровольно перестают охотиться. Они редуцируют… Ведь один из главных показателей духовности в человеке – это умение редуцировать в себе потребительство. Вместо этого происходит обратный процесс – отдачи. Без идеологии, без каких-либо специальных программ. Ты становишься солнцем, ты становишься Шивой.

source: